Эти попрошайки объединены в консорциумы и занимаются зарабатыванием для своих кукловодов, которые используют людей, имеющих увечья, в целях получения громадных денег.

Треть из них (бездомных в Москве. - Ред.) промышляет воровством и грабежами... У 71 процента всех столичных бродяг на самом деле есть прописка в регионах РФ. Еще 21 процент – это гастарбайтеры, которые не могут найти работу. И всего 11 процентов – бывшие москвичи. В целом по Москве мы начитали на сегодня чуть больше семи тысяч бомжей… Четверть из всех бомжей – это бывшие уголовники. Со средним сроком отсидки шесть лет. Они тут живут по своим блатным законам, поэтому будьте осторожны. Но в то же время внимательны – осуждать их мы не имеем права. Наша задача уговорить и помочь.

На чей-то взгляд, мое дело абсолютно неблагодарное, потому что мои больные все равно умрут, а бездомные, которым я помогаю, в ряде случаев сами избрали для себя такой путь... А не было бы тех, кто считает, что мы делаем благое для общества дело, мы и не могли бы работать, ведь перевязочный материал для бомжей мне каждую пятницу безвозмездно приносят люди. Сама я прошу что-либо крайне редко и неагрессивно. Когда мы начинали, то работали до последнего бинта, а сейчас — до последнего больного, и это большая разница. Сегодня у меня есть все что нужно. Хотя, по сути, мы имеем дело с отверженными. Это люди без документов, лишенные всех прав по незнанию или в силу жизненных обстоятельств.

Мы работаем на Ярославском вокзале Москвы с бездомными. Группа из двух-трех человек ежедневно, а вернее, ежевечерне приходит на вокзал, раздает теплую одежду, если нужно. А главное, проводит мониторинг бездомных внутри вокзала. Есть такая категория бездомных, которые годами живут на вокзале. Не около вокзала, а именно внутри.

...На Ленинградском вокзале существует возможность помыться за сто рублей. У всех наших подопечных с Ярославского вокзала есть возможность следить за собой: у них всегда есть 50 рублей, чтобы переночевать на вокзале, и 100 рублей, чтобы на Ленинградском вокзале принять душ раз в несколько дней.

Из ментов зверствуют и издеваются над бомжами как раз те, кто сам лимита, только приехал в Москву. Это "низовики", работают "внизу": на вокзалах, на улицах. У них нет никакого образования, платят мало, зато полная бесконтрольность, а бомжи для них вообще не люди. Но и из высших чинов никто и никогда бомжей не защитит.

Государство обязано оградить нормальных граждан от сомнительного удовольствия общаться с бродягами. Милиционер, по сути, может только временно задержать бомжа, а затем обязан отпустить. Видимо, надо вернуть в Уголовный кодекс статью, предусматривающую наказание за бродяжничество.

Большинство бродяг живут воровством. И продают краденое барыгам. Кстати, столичные путаны тоже подпадают под категорию бродяг (приехали из регионов - жить негде). Кроме того, среди бездомных обычно процентов 10 - 15 "гастролеров", которые, путешествуя по городам, косят под бомжей. Я уже не говорю о том, что они - ходячие разносчики сифилиса и туберкулеза. Но все это можно решить. Мною написан законопроект, который предполагает возрождение лечебно-трудовых профилакториев. Такая система до сих пор работает в Белоруссии. И там бездомный на улице - редкость. Сейчас законопроект находится на рассмотрении в правительстве РФ.

Прежде всего Лужкову хорошо бы разобраться с институтом регистрации по месту жительства. Московские чиновники тяжелее других переживали отмену института прописки и придумали, пожалуй, больше всего новаций, затрудняющих регистрацию. Отсутствие регистрации сразу снижает правоспособность гражданина: для него сужается рынок труда и возможность защитить свои трудовые права, получить образование, медицинскую помощь, участвовать в выборах, судиться. И сильно облегчает путь вниз по социальной лестнице. Отсутствие регистрации, как ни парадоксально, мешает получить социальную помощь бездомному: большинство соответствующих региональных программ ориентированы на местных бездомных — т. е. претендент на получение помощи в Москве, даже если у него нет документов, должен доказывать свою "бывшую московскость".
...Конечно, надо менять и общественное мнение, ныне пассивно отрицательное. Вопреки ему и мнению московского мэра, бездомные слабо связаны с преступностью. А более половины из них живут вовсе не попрошайничеством, а временными работами.

Если в Париже замерзает на улице хотя бы один человек, это уже огромный скандал. А в Москве погибают зимой очень много людей, и все спокойны.

Мы призываем сделать некоторые станции столичного метро открытыми ночью, особенно в сильные морозы. Городские ночлежки расположены на окраинах, и пьяному нелегко добраться туда. Необходимы пункты, где человек сможет хотя бы отогреться. А для радикального перелома в решении проблемы надо использовать опыт других стран. Власти Парижа превращают в период морозов станции метро в убежища для клошаров, а в Голландии полицейские разрешают бездомным ночевать в пустых камерах полицейских участков.

Вы знаете, что климат Московской области схож с климатом Канады? Только во всей Канаде от переохлаждения за зиму гибнут максимум 12 человек, у нас же сотни. Нас часто ругают за то, что мы просим в морозную ночь пускать людей в метро. Говорят, мол, это негигиенично. Но ведь днем они там сидят! А днем что, грязи от них меньше? Чаще всего бомжи обитают в районе "Курской" и "Комсомольской" станций метро и в центре. А все наши дома ночного пребывания находятся очень далеко! И как туда добраться человеку, который уже замерзает? Поэтому мы и предлагаем ставить какие-то ангары в центре – иначе люди будут продолжать гибнуть сотнями. А ведь построить ночлежки дешевле, чем лечить пострадавших от мороза в больницах, куда их обязана доставлять "скорая".

Это обычная популистская работа, которая делается, чтобы можно было показать за рубежом. У нас достаточно развита сеть социозащитных учреждений для этой категории граждан. Мы имеем 1600 мест, а на сегодняшний день они заполнены на 1030 мест. Торопиться сейчас с созданием такого убежища для бомжей или открытием метро для того, чтобы они все там собирались, я считаю просто нереально, и не цивилизовано, и несовременно.

К сожалению, у нас спасение утопающих, как правило, дело рук самих утопающих. Нет, на мой взгляд, никакой принципиальной программы, которая в такие вот тяжелые дни официально помогла бы людям отогреться. По нашей информации, специально поиском и отогревом таких вот людей никто не занимается.

Если "белые воротнички", пусть даже и уволенные с работы, находятся на довольно высокой ступени социальной лестницы, то гастарбайтеры и так живут в условиях, близких к условиям обитания бомжей. Если их будут увольнять, вернуться к нормальной жизни многие не смогут. Такие примеры уже есть.

Быть бомжом по доброй воле можно позволить себе на Западе... Вспомните Горького. "На дне". Обитатели ночлежки философствуют, мечтают. Сегодняшним бомжам – не до философии.

Нужна целая система по оказанию помощи бездомным. Возьмем, к примеру, первый этап, когда человек без денег оказался на улице, вдали от дома. Кто в этой ситуации ему поможет? Тети-кассиры на вокзалах? Чиновники, которые будут гонять из кабинета в кабинет? Такая система должна быть, пока пол-России не стали бомжами.

Появилась новая категория бомжей. Вступил в силу Жилищный кодекс РФ, и теперь прописка (регистрация) на фоне приватизации мало что значит. Другими словами, если у тебя есть только прописка, но нет доли собственности в квартире, родственники без проблем могут лишить тебя жилплощади. И таких примеров к сожалению, немало. В судах различных инстанций Москвы сегодня находятся около 2000 дел. В такой ситуации оказываются даже родители, которые во время приватизации "по Чубайсу" для того, чтобы дети в будущем не платили налог на наследство, оставались только прописанными в квартире, а собственность передавали детям. И вот, к примеру, вы уезжаете на отдых, а вернувшись, узнаете, что дети квартиру продали. И они согласно законодательству имеют на это право. В результате человек остается без жилья. Вот вам и "новые русские бомжи"! Но еще хуже, когда разводятся родители: муж забирает себе квартиру, так как он собственник, а мама с детьми оказывается на улице. Поэтому мы сейчас работаем над поправками в федеральном законодательстве, чтобы избежать подобных случаев в дальнейшем.