Русский национализм за лужковскую пору сильно менялся. В 1992 году в Москве существовали сильные национал-патриотические организации самого разного толка. В основном они были ненасильственные, за исключением отдельных инцидентов осени 1993 года. Все последующие годы это движение шло на спад. Многообразие националистических организаций сокращалось, монополию держало РНЕ, а потом и оно распалось на куски. На смену этим старым националистам, которые больше занимались самопиаром, пришли новые, которые не слишком верят в политические (правовые) методы борьбы и предпочитают прямое насилие, это уже не одно поколение. С конца 90-х годов количество нападений на людей по националистическим мотивам непрерывно росло, буквально до этого года, когда мы уже видим, что оно сократилось. Это результат изменения политики правоохранительных органов. Лужков лично этой проблемой особенно не занимался, я вообще думаю, что он не считает ее такой уж важной. Но вместе с тем он считал нужным делать двусмысленные заявления. Когда произошел взрыв в переходе на Пушкинской, он приехал и первым делом ляпнул: тут чеченский след. Вскоре выяснилось, что это был криминальный взрыв, да и откуда вообще мэр мог знать, какой там след? Это было подстрекательское высказывание, по счастью, политических последствий оно не имело, но мэр города не должен так делать.

Глава московского УВД генерал Пронин долгие годы убеждал нас, что никакой проблемы скинхедов в городе нет – есть хулиганы. Буквально лишь в прошлом году он признал, что неонацистское подполье существует. К этому времени в городе сменился прокурор – был назначен Семин, и ситуация стала меняться к лучшему. В последние годы правоохранительные органы в Москве очень серьезно взялись за эти группы, практикующие насилие, и пересажали немало экстремистов, их работа дала, наконец, положительный результат.

Есть и другая сторона дела – националисты, которые не практикуют насилие, но исповедуют нацистские взгляды, стараясь действовать в политическом поле, у них это не получается. Тут дело не только в Лужкове, таких людей не допускают до участия в выборах, пример – партия "Родина", да и проводить публичные акции им не разрешается тоже. Лужков внес в это свой личный вклад, впрочем, проводить публичные мероприятия в городе у нас не разрешают практически никому. Результатом такой политики является то, что люди, придерживающиеся таких взглядов, может быть, и хотели бы заниматься мирной деятельностью, но они видят, что им запрещена социальная активность, и ничего другого, кроме как встать на путь насилия, им не остается.

Позиция Лужкова меняется и эволюционирует в соответствии с позицией людей более высокого уровня. Если раньше он выступал с антииммигрантских позиций, не окрашенных этнически, выступал за то, чтобы оградить Москву от приезжих, причем его не интересовало, откуда эти приезжие – хоть Иваново, хоть Ташкент, – то с ужесточением риторики более высоких государственных лиц он тоже стал более откровенно высказываться. Его позиция начала эволюционировать: от абстрактного желания закрыть город – до конкретизации тех, от кого этот город нужно закрыть.

Местные власти, особенно в столице России, вероятно, видели в бритоголовых рычаг давления на нежелательных гостей столицы и канал выброса негативной энергии городской молодежи. Хотя Лужков признал "москвичами" представителей этносов, давно проживающих в столице (в том числе, если не в первую очередь, евреев), по отношению к мигрантам он проводил политику систематической дискриминации, что, несомненно, было одной из составляющих его беспрецедентно высокого рейтинга. В московской милиции уровень этнической ксенофобии в отношении всех "черных", помноженной на корыстный интерес вытрясти из них побольше денег, был также огромен. Лишь три погрома подряд, совершенные скинхедами в 2001-2002 годах, и серьезное давление, оказанное посольствами на мэрию по поводу десятков случаев нападений на дипломатов и иностранных граждан, несколько изменили ситуацию. Милиция, получив однозначный приказ "сверху", начала последовательный "разгром" организаций скинхедов, хотя при этом по-прежнему старается скрывать их преступления в рамках статистики "обычных" преступлений.

В Москве стараниями различных властных структур, прежде всего мэрии, Мосгордумы и ГУВД, создана система, имеющая признаки, приводимые в Статье 2 Международной Конвенции "О пресечении преступления апартеида и наказания за него" от 30 ноября 1973 г. с целью определения "преступления апартеида", "сходной с ним политики и практики расовой сегрегации и дискриминации" и "систематического угнетения". То, как эта система работает в Москве, секретом ни для кого не является — на эту тему регулярно высказываются СМИ, общественные объединения и специалисты. В основе систематической дискриминации и преследования этнических меньшинств в Москве, как и других регионах РФ, лежат "паспортный режим" и система обязательной регистрации. С паспортной системой непосредственно не связана только практика систематической фабрикации уголовных дел против чеченцев и других выходцев с Кавказа и из Средней Азии. Вопреки распространенному мнению, основным механизмом дискриминации является не ограничение пресловутой "прописки", а т.н. "регистрация по месту пребывания", контроль над регистрацией и увязка прав граждан с ее наличием. То, что "паспортная система" в Москве, как и в других регионах РФ, работает в дискриминационном режиме, является, по-видимому, в большей мере вопросом технологии, а не идеологии. Иными словами, паспортная система, "нейтральная" в этническом отношении на уровне нормативных предписаний, устроена и функционирует так, что ее жертвами в первую очередь становятся люди, относящиеся к меньшинствам. Во всяком случае, пока нет неопровержимых доказательств того, что московская власть отдает кому бы то ни было приказы о целенаправленном преследовании выходцев с Кавказа и из Средней Азии. Тем не менее, власть прекрасно осведомлена о существе проблемы, и нежелание ее обсуждать вместе со стремлением оставить все как есть является осознанной и недвусмысленной позицией.

Начиная с августа 1999 г., периода активизации боевых действий в Дагестане, и особенно после взрывов жилых домов в Москве 9 и 13 сентября в Москве и Московской области под предлогом поиска террористов и предотвращения новых взрывов происходят массовые и грубые нарушения прав граждан. Эти действия носят систематический и централизованный характер и не могут быть сведены к отдельным нарушениям со стороны исполнителей, они означают грубое нарушение действующего законодательства и являются открыто дискриминационными, то есть четко направленными против лиц определенной расовой и этнической принадлежности. Принимаемые московскими властями меры по их характеру и направленности заведомо не ведут к обеспечению порядка и безопасности, а также поиску преступников, напротив, способствуют росту напряженности и нагнетанию этнической вражды.

Расистское мышление пронизывает наше сознание. Мы все немножко расисты. Мы верим в этнический баланс. Мы молчаливо одобряем ежедневные унижения людей в метро и на улицах под предлогом "проверки паспортного режима" — ведь те, кого проверяют, как-то неправильно выглядят. В нашем сознании не укладывается, что общественный порядок возможен без института прописки. Мы не видим, как, кроме рестриктивных мер, можно справиться с угрозами, которые несет с собой миграция. Нами движет логика страха, в которой причина и следствие поменялись местами. Реальная коллизия, в которую попадают переселенцы "неславянской национальности" в Краснодаре, Ставрополе или в Москве, достаточно ясна. Она заложена системой регистрации, которая, как всем известно, есть лишь эвфемизм прописки и которая, согласно Конституции, является противозаконной. Получить регистрацию крайне трудно, а иногда и попросту невозможно. Отсутствие регистрации влечет за собой отсутствие легального статуса, что, далее, означает невозможность легального трудоустройства, легального найма жилья и т.д. Понятно, что в чем более тяжелой ситуации находятся люди, тем больше вероятность возникновения в их среде девиантных форм поведения. Замыкает эту цепочку рост социальной напряженности и ксенофобских настроений. Расистское мышление выстраивает совсем другую цепочку. Склонность нерусских переселенцев к девиантному поведению - рост социальной напряженности - необходимость рестриктивных мер и, в частности, особых правил регистрации для членов определенных групп.

Гастрольная преступность стала для столицы настоящим бедствием. Гостями совершается более трети убийств, регистрируемых столичной милицией, почти половина бандитских налетов с применением огнестрельного и холодного оружия, треть грабежей. Лидерство здесь удерживают граждане из стран ближнего зарубежья. Причем различается специализация преступников. Выходцы из Грузии не имеют себе равных в квартирных кражах. Азербайджанцы - непревзойденные наркодилеры, а среди приезжих из Армении немало мошенников и махинаторов. Ингуши и дагестанцы занимаются угонами и кражами автомобилей. Представители дальнего зарубежья статистику не портят. Вьетнамцы, турки, китайцы, афганцы все чаще становятся героями хроники криминальных происшествий.

21.03.2001

Надо принять закон, позволяющий каждому субъекту Федерации закрывать административные границы при угрозе терроризма... Если она (численность той или иной этнической группы. - Ред.) превысит 10% от общего числа жителей столицы, дальнейший въезд этой нации в город необходимо предотвращать. Это станет препятствием для возникновения в Москве межнациональных конфликтов и предотвратит повторение ситуации в Косово, где неограниченный приток мигрантов вытеснил коренное население, что в конечном итоге привело к военным действиям и значительным человеческим жертвам... Если мы признаем, что живем в военное время, нужно начинать жить по законам военного времени, а это означает отказ от некоторых прав и свобод во имя безопасности.

Он (Юрий Лужков. - Ред.) филолог — ведь удачно пущенная в оборот фраза сама порождает политическую реальность. Конечно, с Черномырдиным ему не сравниться, но все-таки после знаменитой "хотели как лучше, получилось как всегда" стоит определение "лица кавказской национальности" — а ведь это лужковское творчество! Благодаря этой находке уже не надо разбираться в этих мелочах — кто в независимой стране живет, кто в автономии российской, для всех придумано одно общее, гениальное определение!

Официально в Москве царит дружба народов, колосится рожь, плещет морской прибой. Неофициально здесь продолжается нескончаемая война с теми, кто приехал сюда учиться, развлечься или мести улицы. Война не только отвратительная по своему человеконенавистничеству, но практически крайне невыгодная. Ведь здесь изничтожают тех, кто обслуживает, строит, ремонтирует, убирает город. Власти не делают ничего, чтобы остановить этот разгул насилия. Более того, столица становится настоящим рассадником расизма, подавая не лучший пример губернским городам.

Расцвет этой дикости при полном молчании городских властей объясним. Сам мэр столицы Лужков еще лет пять назад призвал свою московскую милицию быть особенно бдительной при появлении в ее поле зрения "лиц кавказской национальности". Чем развязал чудовищный произвол против иногородних. Если приплюсовать к этому сохранение режима прописки (назови ее хоть регистрацией, хоть кастрацией), станет ясно, насколько развязаны милицейские жадные руки.

Как определять этих самых "кавказских лиц", в предписании мэра ничего сказано не было. Поэтому призыв поняли собирательно: бей, обирай, гони всех лиц нелужковской национальности. То есть сама мэрия своими руками запустила чудовищный механизм официального геноцида.

В следующем году у нас начнет действовать уже третья программа, рассчитанная на трехлетний период – "Москва – столица многонациональной России". Предусмотрен спектр мероприятий для молодежи, строительство спортсооружений, где молодые люди могли бы давать более мирный выход своей энергии. Предусмотрено придание национальным праздникам статуса общегородских мероприятий... А что такое совместный праздник? Это залог межнационального мира.
...Успокаиваться рано, потому что ситуация непростая. Москва все-таки один из крупнейших мегаполисов мира. Здесь проживают более 10 миллионов человек 168 национальностей. Конечно, ни москвичам, ни всему российскому народу не присущи ни ксенофобия, ни расизм. Но в последнее время мы наблюдаем факты проявления национализма... Действующая концепция национальной политики не отвечает реалиям, сложившимся в обществе. Эта концепция ориентирована на взаимодействие с национальными и культурными автономиями. Да, это нужный и важный элемент работы. Не спорю. Но кто пополняет ряды ДПНИ и скинхедов? Русские! Татары! То есть те, кто относит себя к этническому большинству. Поэтому нужно делать акцент на интернациональном воспитании основной части населения начиная с детских садов.

С каждым годом позиции иммигрантов будут укрепляться. Как и в большинстве других стран, иммигранты селятся и держатся кучно - в таком городе, как Москва, начнут складываться этнические анклавы. Вот там их жители действительно начнут себя чувствовать хозяевами, а представителям других этносов будет неуютно. Это не апокалиптические прозрения. Это общие феномены глобализации, которые в других странах проявились уже несколько десятилетий назад. Другое дело, что мы к их проявлению не готовы, и для нас выглядеть, как Лондон и Париж, - "да там же на улицах одни цветные!" - кажется концом света... чтобы смягчить остроту будущего социального кризиса, уже сейчас надо все подконтрольные властям институты массовой информации, пропаганды, обучения и воспитания ориентировать на распространение норм российских писаных законов на уровень повседневной бытовой практики для вытеснения бытовой ксенофобии по крайней мере из сферы формальных отношений, то есть из работы всех учреждений и инстанций, из медиа и школы.

О каких этнических кварталах вы говорите? Их нет в Москве. Если есть какие-то места плотного проживания представителей отдельных национальностей, то они временные. А что касается анклавов, да в Москве просто не хватит жилья, чтобы разместить рядом всех армян, таджиков или евреев. Рассматривать возможность возникновения этнических кварталов я не хочу, потому что не хочу делить москвичей по цвету кожи и принадлежности к той или иной нации.

Межнациональная обстановка в Москве, особенно на фоне других столиц, несмотря на возникающие трудности, стабильная. 80% горожан говорят о том, что все сложно, но лишь 12% реально сталкивались с проблемами межнациональных отношений. Мы живем в информационном мире, где очень много стереотипов... В Москве нет анклавов, в отличие от европейских столиц, где четко выделены китайские, арабские кварталы, африканские, например. Да, конечно, есть определенные зоны компактного проживания, например, около рынков, но это не критично. Анклавы - это замкнутые районы, со своими вывесками, на своем языке, как в Чайнатауне. Такого, повторю, в Москве нет. Есть тенденция к превышению одной национальности, проживающей в отдельном районе. Мы не должны ни в коем случае допускать появления таких анклавов.

Москва заселяется другим народом. Происходят серьезные изменения национального состава, культурного. Все меняется. И после этого нам говорят, что это процесс нужно наращивать, что это хорошо.

Особенно беспокоят нас студенты с Кавказа, приезжие из Азербайджана, Армении. Славяне не так активны, как эти ребята. Мы даже собирали представителей национальных диаспор, просили их повлиять на молодежь. Я вижу проблему в недостаточном воспитании. Молодые люди приезжают в столицу России и не умеют себя вести, не желают соблюдать принятые у нас нормы поведения. Так вот их этому надо учить либо отправлять обратно туда, откуда они приехали.

...Сегодня, к сожалению, за расселением в столице выходцев из национальных окраин никто не следит. Хотя в советское время следили. А сейчас нет законодательного механизма. Бесспорно, нельзя допускать парижскую ситуацию.

Согласно исследованию, проведенному нашей организацией, лица, которые являются выходцами с Кавказа или из стран Азии, имеют вероятность быть остановленными милицией в 22 раза чаще, чем люди, визуально принадлежащие к большинству населения. Эту диспропорцию нельзя объяснить какими-либо правоохранительными мерами, не связанными с дискриминационным отношением милиции к представителям этнических меньшинств. При этом милиция часто ссылается на "Закон о милиции", который дает ей право останавливать граждан для проверки документов, если есть подозрение, что они совершили преступление или административное правонарушение. Милиционеры говорят: да, мы их подозреваем в том, что у них нет регистрации, у них не в порядке документы, это правонарушение и значит, их можно остановить. На самом деле, в такой позиции есть некоторое лукавство. Если мы посмотрим намерения разработчиков закона, такие полномочия были предоставлены милиции не для того, чтобы отыскивать людей без регистрации, а для того, чтобы бороться с кражами, драками и другими насильственными преступлениями... Милиция должна бороться прежде всего с преступлениями против личности, а не с отсутствием правильно оформленных бумаг.

Каждый день в милицию поступает более сотни ориентировок на преступников, многие с Кавказа. Поэтому не надо обвинять милицию в том, что она останавливает одних только жителей этого региона.

В московском метро действительно наблюдается позорный расистский феномен. Чтобы с ним бороться, нужно, чтобы люди в метро вели себя достойно, а не совали милиционеру 500 рублей вместе с паспортом. Тогда проверки станут не такими массовыми, и милиция перестанет зарабатывать за счет приезжих.

Проблема этнически избирательного подхода правоохранительных органов - это часть более широкой проблемы этнической и расовой дискриминации, ксенофобии и нетерпимости в России. Избирательное отношение к людям имеет место в самых разных ситуациях - при предоставлении гражданства, вида на жительство, статуса вынужденного переселенца и многих других. В этом смысле очень важно уметь сформулировать проблему в документированных, измеряемых показателях, чтобы мы могли не просто говорить об этом, а эффективно влиять на ситуацию путем изменения законодательства, государственной политики и путем выработки механизмов общественного влияния на государство и сотрудничества с ним граждан.

Азербайджанцы возвращаются и рассказывают о том, как их ОМОН - лицом в грязь, как их били, и создается антирусская атмосфера, - объясняет седовласый доктор филологических наук. - Вы же понимаете, что в Азербайджане полмиллиона русских, и что бы мы ни пытались сделать, страсти накаляются не только в Москве, но и в Азербайджане.

Сейчас азербайджанцы в представлении большинства – это рынок. Да, и рынок тоже. Но не только. Забывают, что половина московских врачей-онкологов, цвет и гордость мединтеллигенции – азербайджанцы. А рынки... Я помню, как в конце 90-х ходила по этим рынкам, объявления о школе развешивала, уговаривала – приводите детей, кончатся времена нашего ущемления, этой средневековой инквизиции, и наступит расцвет.

Россия, и в частности Москва, самой своей межнациональной природой обречена широко вводить в свое образование этнокомпонент. С другой стороны, высказывается и такое мнение: пришла в обычную среднюю школу директор-армянка, вытолкала русских учителей – и ну насаждать свои правила. Такой момент тоже есть. Так что проблема обоюдоострая... Только смешанные, полинациональные классы. А по-другому в столичном мегаполисе, где живут более 120 народов, уже и не получится. Москве настолько корректно удается поддерживать хрупкий этнобаланс, что этим опытом уже заинтересовались иностранцы. Образование здесь – ключевой момент. Та же Франция отказалась от опыта этношкол. А Москве присвоено почетное звание ЮНЕСКО как мирокультурному мегаполису. Так что Европе есть что у нас перенять в работе с детьми мигрантов. Главное – найти правильное соотношение и обозначить позиции: кто – гость, а кто – хозяин. Чего греха таить, представителям этнических групп, особенно крупным, свойственно некоторое перетягивание одеяла на себя.

Да, преступления на почве религиозной, межнациональной неприязни есть. Подобного рода дела сразу попадают в прессу и становятся резонансными, поэтому и складывается впечатление, что только они и на слуху. Но статистика говорит о том, что из года в год количество их снижается.

Эта зараза распространилась гораздо дальше очага основного поражения, т.к. среднестатистический россиянин далеко за его пределами считает всех вокруг себя тупыми и недостойными, обязанными класть ему плитку и убирать за ним зассаные дворы. По его мнению, мир состоит из его самого и злых хачей, тупых хохлов, жадных евреев и тормознутых эстонцев, и вдобавок если он еще и проживает внутри кольцевой дороги, то и все за ее пределами тоже являются скотом, обязанным нести дань на содержание его бутиков и ресторанов.
Московский планктон с кредитным велосипедом, который считает комильфо стебаться над восточными гастарбайтерами даже с экранов центрального ТВ и бить себя пяткой в грудь в День Победы, как он лично от мир спас от фошистов, ни на секунду не задумывается о том, как эти самые таджики/узбеки/казахи/туркмены выхаживали голодных и ободранных москвичей во время эвакуации в войну.

Многие москвичи имеют среди друзей и приятных хороших людей людей разных национальностей. И поэтому сводить это до того, чтобы не пускать какие-то национальности, ну, вообще, это для многонационального государства, для многонационального города дополнительная разрушительная сила. Разрушительная сила общества. Другое дело, вы знаете, у нас очень сложная задача, и она решается во многих других государствах, где регулируется миграция. Человек, когда он приехал, то его стараются, на законных основаниях стараются, как можно быстрее сделать своим. Ему создают условия для изучения языка, ему создают условия, чтобы дети его учились в школе. Хотя и у нас тоже школы для всех открыты, и кто находится даже временно на законных основаниях, дети учатся в школах. И вот это число, оно должно быть определенное. Людей надо научить, ну, где-то выкинутая шелуха семечек у них на родине - это удобрение, а у нас это грязь. Выкинутый мусор в окно - это тоже грязь. И задача московских властей - создавать условия, чтобы как можно быстрее людей приучать и делать москвичами. Если они на законных основаниях находятся. Или заставлять жить по тем правилам, которые существуют.

Многие из европейских стран, не имея американского опыта массовой иммиграции, испытывают трудности с ассимиляцией новоприбывших, в особенности мусульман. Обычно в качестве типичных примеров указывают на Париж или Амстердам. Но есть в Европе еще один город, пораженный постимперским синдромом в самой острой форме, с самым крупным контингентом мусульманского населения, от 1,5 до 2 миллионов, и с минимальным опытом ассимиляции. Это Москва.

...России повезло, что мусульмане ее собственного внутреннего анклава по сей день сохраняют традиции умеренности и не слишком подвержены влияниям зарубежного радикализма, но гарантии здесь нет никакой, тем более для мусульманского населения крупных городов, обстановка ксенофобии в которых обостряется в отсутствие каких-либо мер разрядки напряженности, как исходящих из центра, так и межобщинных.