(О комментариях к назначению Колокольцева)

Идет речь исключительно о том, будет ли облава и кто кого спалит: новый пристав свадьбу Бениной сестры или Беня – полицейский участок. И никто – повторяю: никто – не ведет речь о возможных изменениях в отношениях между московской милицией и московским населением. Такие темы, как ОМОН на митингах, истязания задержанных, равнодушие к заявителям, соучастие в рейдерстве, наконец, коррупция, на искоренение которой министр Нургалиев отвел целый месяц, – всего этого как будто нет. Чего так? Ведь об этом вовсе не запрещено говорить и писать. Милицию ругать можно сколько угодно, это вполне сознательная информационная политика власти, часть ее агитпропа. Да только бессмысленно все это обсуждать при назначении нового начальника московского ГУВД. Ни от одной кадровой перестановки в славном МВД никто не ждет никаких перемен к лучшему. И не потому, что там работают исключительно дурные люди. Просто вот за это за все с них никто спрашивать не будет.

...Похоже, кто-то пытается нас столкнуть (с Юрием Лужковым. - Ред.). Сколько сделало правительство Москвы для милиции — такого нет ни в одном другом регионе.
Дополнительная зарплата от 10 до 12 тысяч. Бесплатное жилье — в этом году выделяется 16 тысяч квадратных метров. Строятся служебные здания. Если сравнивать условия работы милиционеров столичных и региональных...

...Я как руководитель заверяю, что сделаю все возможное для наведения порядка. Мы постараемся все эти неприятные вопросы решить. От сотрудников, работающих в органах не столько для общества, сколько для себя, будем избавляться.
...Надо делать упор не на исполнителей, а на начальников. Если, направляя подчиненного на службу, командир ставит ему определенные условия — сколько тот должен заработать и принести, — дело здесь не в рядовом сотруднике.

Никакой чести мундира! Виноват? Будем гнать и привлекать к уголовной ответственности.
Там, где это не противоречит нашим профессиональным секретам, работа станет максимально прозрачной.
Сейчас, допустим, начинаем проводить внеплановые проверки подразделений, никого заранее не оповещая. На все эти выезды будем брать с собой и журналистов, и правозащитников, и представителей общественности. Это нужно хотя бы для того, чтобы сотрудники поняли: зон, свободных от критики, больше нет.

Давайте честно: без переговоров с милицией и с мэрией вы в Москве никогда не соберете не митинг, ни пикет. Встречи руководства нашей организации с руководством ГУВД и заместителем мэра Валерием Виноградовым проходят постоянно перед каждой нашей акцией, сейчас статус этих встреч будет закреплен официально... Раньше руководители многих отделов стеснялись и предпочитали не афишировать, что общаются с нами, а сейчас ГУВД даже предоставило нам спортзал для товарищеского матча по футболу между членами СС. Самые конструктивные отношения.

Милиция ведет изобретательную борьбу с народом, который она призвана охранять и защищать. Ведет цинично и по сговору... Жаловаться в суд? И не пытайтесь. Я точно знаю, что в столице действует устная, но жесткая директива председательницы Мосгорсуда г-жи Егоровой. Формулируется директива так: "Не мешайте милиции работать". На деле это означает полный отказ от презумпции невиновности. В состязании с милицией у гражданина шансов нет. Суды обязаны толковать любое сомнение исключительно в пользу погон и лычек.

Растет число преступлений, совершенных правоохранительными органами. Общий рост в течение этого года составил 20%. Это и коррупция, и потрясшее всю страну дело Евсюкова, майора милиции, убившего в столичном супермаркете "Остров" двух человек и ранившего семерых посетителей. Это и соучастие работников правоохранительных органов в деятельности преступных группировок, занимающихся продажей наркотиков и контрабандой.

Если бы после дела в Сокольниках-2008 была произведена глобальная проверка во всех отделениях милиции, случая с майором Евсюковым удалось бы избежать.

Нургалиев должен в каждое ОВД посылать своих людей, пусть дежурят там, с палатками. Они на местах должны быть, чтобы милиция чувствовала контроль, чтобы боялась.

Наши милиционеры, когда едут задерживать распространителя наркотиков, фотоаппарат, конечно, с собой не берут. Просто приносят потом начальству "коробок" и говорят: вот, у него обнаружены наркотики. А кто это видел? А кто снимал отпечатки пальцев? А кто должен это контролировать? Я думаю, тот, кто получает деньги. Если он не в состоянии работать как надо – он должен быть уволен.

Особое внимание нужно обратить на ГИБДД. Гаишники ловят нарушителей не там, где их много, а там, где им удобно, — работают на себя. Нужно провести инвентаризацию всех знаков и разметок. И, конечно же, разобраться наконец со взятками. Это делается уже настолько нагло и неприкрыто, что удивляешься.

В столице 150 000 человек личного состава милиции. Это в два с лишним раза больше, чем в полиэтническом Париже, вдвое больше, чем в таком же Нью-Йорке, и почти впятеро больше, чем в Токио с его разрекламированной мафией "якудза". При этом ГУВД неутомимо жалуется на нехватку личного состава участковых. Охрана города возложена в основном на тех же приезжих граждан. Они готовы жить в общежитии и работать участковым за 5-6 тыс. руб. Но недолго. Мальчики с глазами голодной саранчи едут в Москву не за этим. И, судя по заявлениям московского мэра о создании уличных патрулей из иногородних, эта ситуация не изменится.

Когда такой (герой фильма Алексея Мизгирева "Кремень" - молодой провинциал, служащий в московской милиции. - Ред.) победительным шагом пойдет по московской земле, никому мало не покажется. Но фильм зафиксировал кое-что еще: существование Москвы, о которой многие москвичи и не догадываются. Это Москва параллельная, провинциальная, но именно такая в стороннем мнении начинает выглядеть единственно настоящей. Собственно, и в советские времена мифы о Москве формировали иногородние, причем залетные, не дорвавшиеся. Типичный такой миф: "Москва слезам не верит".
В "Кремне" звучит новый лозунг, куда более жесткий: "Это тебе не гражданка, это Москва". Читай: Москва — это война.
По "Кремню", именно приезжие, которым надо утвердиться любой ценой, с одной стороны, навязывают Москве свой жлобский тип социальных отношений, а с другой — своими россказнями и поведением демонизируют ее облик.

Владимир Пронин жестко держал милицию в Москве. Да, всякое бывало — и мздоимство, и коррупция, и избиение граждан, но, с другой стороны, московская милиция не так уж плохо выполняла свою функцию. Можно сказать так: одной рукой брали, но другой — крепили государственность.

Недавно в метро спустился, меня встречает девушка-милиционер. Метр с кепкой. Вся обвешанная, как елка: рация, дубина, пистолет. Я спрашиваю ее: "Что надо сделать, чтобы ты не одна тут дежурила"? Она говорит: "Нагнитесь, товарищ генерал". Я нагибаюсь. А она: "Денежки платить, дорогой, надо".

...В Израиле женщина-майор мне сказала: "Знаете, я защищена государством. В меня пальцем никто не тыкает, а у вас в России полицию унижают". Важно не только зарплату поднять. Не надо милиции плевать в душу. А сегодня многие просто не хотят и слышать ничего хорошего о том, что делает милиция. Слишком много мы накрутили всего того, за что народ ее не уважает.

Да, коррупция, к сожалению, в милиции есть. Милиция более прозрачна, чем другие правоохранительные органы, и поэтому информированность о нарушениях в нашей системе более высокая. Экономическими рычагами надо решать эту проблему. Так, как это делают, например, в Европе. Там вообще нет никаких управлений собственной безопасности. Я пытался у европейских коллег выспросить что-то на эту тему, так они даже не поняли, о чем я говорю. Рядовой полицейский там получает, переведя в рубли, порядка 150 тысяч, если у него безупречная репутация. Система поощрений за примерную службу очень развита. Поэтому люди и дорожат своими местами. Очереди стоят из желающих служить. Вот и нет никакой коррупции.

У нас после повышения зарплат рядовой милиционер будет получать порядка 21 тысячи, лейтенант - 25 тысяч рублей. Деньги, конечно, не очень большие, но более-менее приличные. На них уже можно жить.

Стоит нелегкая задача обеспечить лояльность милицейских воевод Москвы. Иной, чуждый национальному менталитету, попытался бы прибавить зарплату, повысить требовательность, набрать и обучить новые кадры... Умный человек сделает по-другому. Он возьмет и строго-настрого запретит торговлю отечественными спиртными напитками в коммерческих палатках и частных магазинах. В целях защиты здоровья населения. Как это сделал мэр Москвы Ю М. Лужков в 1992 году. И поручит милиции неусыпно следить за исполнением нового уложения, придав ей право контроля торговых точек. И все. Считайте, дело сделано. Можно отойти в строну и перевести дух. Уложение действует, милиция контролирует, спиртные напитки по-прежнему продаются, народ поправляет здоровье днем и ночью, все довольны. Как уж они там внутри себя договариваются — бог весть. Не мэрское это дело. Помимо общей стабильности польза еще и в том, что, если милицейское начальство вдруг поведет себя неправильно (ну, скажем, откажется бить демонстрантов), можно провести рейд с привлечением небезразличной общественности и убедиться, что водка — ах! — стоит-таки в каждом ларьке. То есть им поручили, а они не справились. Такое, конечно, терпеть невозможно. Доколе?! Гнать надо таких милиционеров в шею, и немедленно! Топая вслед им ногами и обвиняя в коррупции и безответственности прямо перед телекамерами. Народу наверняка понравится. Что тоже польза для стабильности.

Москвич — это такой человек, который любит Москву, откуда бы он ни приехал и где бы раньше ни жил. Точно так же это распространяется и на милицию. Но одно дело — приехать и жить в городе, и совсем другое — приехать и работать здесь. Ведь в любом крупном городе (и Москва здесь не является исключением) есть много своей специфики. Естественно, я имею в виду столичные полномочия.

В таком городе, как Москва, значение милиции очень велико. Здесь понижен социальный контроль, и человек одинок и автономен. Это в малых городах о человеке известно большому кругу лиц, а в столице каждый желающий может очень легко затеряться. С другой стороны, а что, собственно, может измениться от смены начальника?

Та история, которая произошла с Евсюковым, она имеет и историческую справку. Это как раз 90-е годы, это как раз, откровенно говоря, уход и отток наиболее качественного ядра профессионалов. Это ускоренные так называемые курсы подготовки... Это в основном и курсы заочные, которые по многим параметрам не соответствовали непосредственно тем стандартам и тем мерам, которые мы должны предпринимать для учебных заведений, и поэтому эти отголоски такого ускоренного набора, как я называю, "взлет-посадка", они, наверное, в какой-то мере сегодня имеют и вот такие отголоски. Это трагично.
Что мы еще увидели? У нас очень много было сотрудников, которые, откровенно говоря, приходили без медицинского освидетельствования, и мы видели, что очень много людей у нас по тем стандартам здоровья не подходили и не проходили. А когда мы стали изучать, что же эти люди закончили, которые приходят к нам, мы увидели, что очень много фальшивых дипломов.
...Вот именно те лихолетья 90-х, которые мы изучили, показали, что по остаточному принципу в органы внутренних дел не только нельзя принимать, но это и преступно.

Из обращения к бойцам ОМОНа

Служить – не стыдно. Служить – почетно. Тошно прислуживаться. Мне посчастливилось шесть лет носить форму бойца ОМОНа. Много моих близких, родных и друзей по-прежнему служат в органах. Я знаю цену этой работе: она высока. Что бы ни говорили о нас дурные и обиженные люди. Да, как и всем нам, мне тоже приходилось выполнять грязную работу. Потому что кто-то ее должен выполнять. Но одно дело – бороться с преступником или с потенциальным преступником, а другое дело – идти против своего народа...

Я бы в первую очередь переодел московскую милицию и назвал бы ее полицией, как это принято во всем мире. И пересмотрел бы кадровый состав в сторону улучшения культуры, образования, определенных психологических навыков, которые вполне можно проверить специальной аппаратурой типа детектора лжи.

В Москве и вокруг Москвы сосредоточена основная доля лидеров криминальной среды, авторитетов, воров в законе, они имеют квартиры в Москве, в Подмосковье. Надо налаживать очень тесные отношения с областной милицией. К сожалению, в последние годы областная милиция работала сама по себе, московская – сама по себе. А должен быть единый механизм.

Мой "макаров" старше меня всего на год - 1965 года. Компьютеры прошлого века. Интернет на работе? Из области фантастики! Сотрудникам угро приходится пользоваться общественным транспортом за свой счет, чтобы поймать преступника.