Если говорить об отношениях Лужкова с Московским патриархатом, они, безусловно, самые партнерские и активные. При этом религиозность лично Лужкова весьма относительна, по своим убеждениям он скорее агностик. Атеистом его не назовешь, он именно агностик – человек, который отказывается давать прямой ответ о своих религиозных предпочтениях. Его сотрудничество с религиозными конфессиями, прежде всего с Московским патриархатом, носит вполне прагматический характер. Как-то раз, после того как наконец-таки патриарх Алексий Второй его крестил в своей загородной резиденции (в 1993 году. – Ред.), Лужков заявил, что причащаться в православную церковь теперь все равно не пойдет, потому что категорически отказывается от употребления вина. Для православных такое заявление прозвучало довольно дико.

Самый масштабный религиозный проект Лужкова – Храм Христа Спасителя, ради строительства которого он обложил квазиналогом все коммерческие структуры в Москве, всех предпринимателей. Это было неким условием сотрудничества с правительством Москвы, в обмен те получали разрешения на строительство, на другие виды деятельности. Лужкову удалось тогда аккумулировать большую сумму на этот храм, но таким специфическим способом, который трудно назвать законным. Какие-то другие церковные проекты подобного масштаба вспомнить сложно, хотя в реставрации отдельных памятников Лужков принимал участие.

Сейчас он активно помогает московской митрополии русской старообрядческой церкви в восстановлении Рогожской слободы, Рогожского кладбища. В это вкладываются немалые деньги, при этом с политической точки зрения сотрудничество со старообрядцами не так интересно и эффектно, как дружба с Московским патриархатом. Лужков всегда был в близких дружеских отношениях и с покойным патриархом Алексием Вторым, и с нынешним патриархом Кириллом. Строительный комплекс Москвы возводил патриарший дворец в Переделкине, где сейчас живет Кирилл, при строительстве были нарушены права москвичей – живших на территории Дворцового парка людей принудительно выселяли.

Какой-то особенной религиозной политики, отличающейся хоть в чем-нибудь от политики федеральной, Лужков не проводит. Безусловно, все преференции отдаются Московскому патриархату, есть единичные случаи сотрудничества со старообрядцами и мусульманами – я имею в виду участие Москвы в строительстве минаретов, расширении мечети в Выползовом переулке на Проспекте Мира. Однако когда другие мусульманские общины обращались к властям города с просьбой выделить участок, посодействовать в строительстве мечетей, то всегда получали отказ. Политика Лужкова достаточно избирательна: так, на два миллиона московских мусульман приходится всего четыре действующих мечети.

Также и миноритарные конфессии в подобных инициативах натыкаются на сопротивление правительства Москвы. Когда был снесен храм Международного общества сознания Кришны на Хорошевском шоссе (снесен как раз по решению властей Москвы для строительства участка Третьего транспортного кольца), им вроде бы дали гарантии, что на этом месте строительство будет восстановлено, они даже поставили строительный вагончик на Ходынском поле. Но прошло года полтора-два, их стали вытеснять с этого участка и в общем вытеснили, безо всяких новых гарантий.

Есть буквально две-три привилегированные религиозные конфессии, по отношению же к остальным правительство Лужкова проводит дискриминационную политику, всячески попирая их права.

Духовника или доверенного лица в священном сане в ближайшем окружении Лужкова нет. В случае какой-то необходимости или политической целесообразности он контактирует напрямую с патриархом, который также является епископом города Москвы. По неким второстепенным вопросам, в основном коммерческого свойства, контакт идет на уровне епископа Арсения Истринского, викария, который помогает патриарху в управлении приходами Москвы. С ним решаются вопросы реставрации памятников, льгот по оплате коммунальных услуг и т.д. Есть также успешный в плане бизнеса протоиерей Александр Абрамов, настоятель храма святителя Мартина Исповедника Папы Римского на улице, которая сейчас носит имя Солженицына. Абрамов организовал несколько совместных благотворительных фондов с правительством Москвы, его часто можно видеть на различных мероприятиях, он проявляет огромную активность, но она целиком находится в теневой сфере.

Московская патриархия в последние годы выдвинула ряд инициатив коммерческого использования пустующих прихрамовых территорий. За пределами Москвы, где-то между Садовым и Третьим транспортным кольцом, есть несколько храмов, имеющих очень внушительные территории, которые переданы местным религиозным организациям, но эффективно не используются. Центр инвестиционных программ Московского патриархата выдвинул идею коммерческой застройки прихрамовых территорий, что было активно поддержано правительством Москвы. Пара таких проектов была запущена: так, на территории Марфо-Мариинской обители строится бизнес-центр, где будет размещен фонд Андрея Первозванного (председатель попечительского совета фонда - президент ОАО РЖД Владимир Якунин. – Ред.), а также гостиница, и я думаю, это будет проект совместной коммерческой эксплуатации – церковной структуры и московских властей.

Ханука на Манежной площади была демонстрацией того, что никакого масла не нужно, все есть, небеса могут отдыхать.

Похороны на Волхонке (патриарха Алексия Второго. - Ред.) были демонстрацией того, что нужды в покойном никто не ощущает. Ни единой слезинки. Похороны сухие, как ложка нищего или как царский жезл.

Эта и есть самая мучительная ложь нашего времени и нашего места. "Все хорошо". Пародия на библейское "Хорошо!". Расцветает православие, расцветает иудаизм. Их, если будет прихоть начальства, можно без труда поменять местами - содержание речей "лидеров традиционных конфессий" не изменится.

...Ложь в том, что пытаются изобразить религиозную и политическую свободу там, где ее, свободу, истребляют. Выборочная свобода - худший деспотизм.

Религия – это джихад, но не тот, что пугает людей, а тот, который помогает человеку созидать. Созидание – это тоже борьба, усилия, преодоление, которое каждый из нас должен делать в культуре, человеческом общении, бизнесе, экономике, государственном строительстве. Поэтому мы тоже в Москве совершаем джихад, через не могу.

Я считаю, что неуспех прежней власти главным образом в том, что власти пытались у нашего народа отобрать его веру, отобрать православие и заменить их искусственной верой в будущее, которое нам обещали, что оно за горизонтом, и мы никак не могли до этого горизонта дойти.

Сегодня мы переживаем знаменательное событие: храм, который рос на ваших глазах, сегодня обретает великий символ христианства, православия, которое никогда не будет утрачено на нашей земле. Мы с вами вместе двигаемся в сторону материального созидания, чтобы была здесь работа, нормальные условия жизни, но мы должны заботиться и о духовности.

Важный вопрос - вернуть народу православие, от которого в те времена чуть не отказались.

Мы не поддержали пришедшее из Министерства образования письмо по введению основ православной культуры. Школа у нас светская, государственная, отделена от церкви... Вводить православие в школах и будоражить людей, исповедующих другую религию, - это то, чего категорически нельзя делать... Если конфессии хотят открыть школу, мы готовы помочь им это сделать, но это будет негосударственное учебное заведение.

На меня постоянно давили представители православной церкви и даже жаловались в министерство, что я их не пускаю в школы. Мы живем в многоконфессиональном городе и преподавать курс одной из них, игнорируя другие, не должны.

С этого учебного года во многих школах столицы уже внедряются "религии мира" как факультатив. Для этого мы подготовили учителей, которые преподают предмет "История"... Но вопрос введения с 2009 года обязательного предмета "Духовно-нравственная культура" перед нами не ставился и нами ни с кем не обсуждался.

Юрий Лужков однозначно высказался за то, что в школах Москвы должен быть введен курс истории религий. Преподавание должно осуществляться по факультативному принципу. На эту позицию мэра опираемся в своей работе и я, и руководитель департамента образования Любовь Кезина… В этом году началась апробация курса в нескольких московских школах. В перспективе такой предмет должен быть введен в школьную программу.
В государственной школе должны быть предметы в равной степени приемлемые для представителей всех народов и религиозных направлений. Но при этом федеративное государство должно максимально обеспечить возможности развития национальных, культурных и духовных традиций. Поэтому в негосударственном общественном секторе государство, наоборот, должно поощрять создание учебных заведений, которые будут центрами сохранения и развития религиозных традиций. В Москве действует около 20 православных гимназий, школ изучения еврейской культуры и другие негосударственные учебные заведения, изучающие национальные культуры и традиции народов России.

Я не знаю страны, которая решила бы эту проблему (преподавания основ религии в школах. – Ред.) раз и навсегда. Есть Франция, в которой совершенно жестко отделена Церковь от государства и от школы. В соседней Германии все иначе, там это преподается факультативно. И вопрос разных конфессий там, конечно, стоит. Около 10% детей в школах Германии записалось на ислам. В Италии очень сложно стоит этот вопрос, потому что раньше был конкордат с Ватиканом, а сейчас другая ситуация. Поэтому нам говорить надо не о введении одного урока ОПК в неделю - факультативно или в обязательном порядке, речь о пронизывании всего школьного курса в той или иной степени вещами, которые являются сущностными для России.

Мы не считаем правильным в наших школах организовывать штатный урок Закона Божьего. Наши школы многоконфессиональные. Ориентирование только на православие - это неправильно. Есть горячие головы от православия, которые предлагают вводить обязательно такой урок, а я сам человек православия, поэтому говорю с полным осознанием всего... Мы получим не единство межконфессионального общения, а получим разобщение страны по конфессиональным направлениям. Если мы не поймем этого, то сделаем ошибку.

В Москве мы провели вместе с национальными диаспорами и с основными конфессиями эксперимент – подготовили серьезный методический материал по тому, как школьникам нужно рассказывать об истории религий, возникновении и движении народов в различные периоды... Ребята после такого цикла лекций говорили, что теперь они понимают: все мы едины и нужно уважать тех, кто предпочитает свою конфессию... Они уже не будут поддаваться на какие-то шовинистические и ксенофобские лозунги.

Я хотел бы сердечно поблагодарить Вас, уважаемый Юрий Михайлович, за неоценимую помощь Русской Православной Церкви, которую Мэрия Москвы оказывала в последнее время. Благодарю Вас за дружескую помощь и моральную поддержку. Она имела огромное значение для всех нас в это трудное время. Большой поклон Вам и все тем, кто трудится вместе с Вами... Я долгие годы знаю Вас, Юрий Михайлович, мы находились с Вами в добрых и – я не побоюсь этого слова – в близких отношениях в самые трудные годы становления Российского государства.

Динамика шла от новообретения святыни (Храма Христа Спасителя. - Ред.) к восстановлению "по мотивам", а далее – к академической халтуре на религиозные темы.
Несомненно, восстановление храма – подвиг для Юрия Лужкова. Он это затеял и он это выполнил. Игнорируя противников, он довел грандиозную стройку до конца. Однако на каждом из этапов проигнорированные противники отпадали от темы, пока из религиозного подвига она не истончилась до обсуждения вопросов о том, сколько украли на заготовлении мха для композиции "Райский сад" в зале архиерейского собора.
На первом этапе, когда зашла речь о храме, это спровоцировало раскол между православной и неправославной интеллигенцией. Ведь вопрос стоял о пути России и об отношении к прошлому. В каком-то смысле строительство храма заменило собой новый Нюрнбергский процесс над коммунистами или хотя бы вынос тела Ленина из Мавзолея. Средство примирения с прошлым и искупления вины оказалось найдено в религиозно-символической сфере, что удовлетворило не всех. Все неудовлетворенные к храму отнеслись плохо.

Сейчас существует тенденция по разрушению моральных устоев молодежи: сомнительные движения, ночные клубы, другие искушения, работающие на разрушение христианства, морали… Я не вижу, к стыду, к сожалению, сил и структур, кроме Церкви, которые могли бы сказать: мы берем на себя эту ответственность. Когда Церковь говорит, что берет на себя ответственность в этой работе, это замечательно. Мы эти направления будем поддерживать.

Мы уверены: в таком мегаполисе, как Москва, должна быть современная красивая мечеть, отвечающая всем требованиям времени: с просторным молельным залом, высокими минаретами. Вы посмотрите – сегодня в мусульманском храме, Соборной мечети, одновременно могут поместиться лишь около 500 верующих, а новая мечеть позволит вместить до шести тысяч человек. А еще планируется построить площадь, на которой смогут молиться еще до двух десятков тысяч мусульман.
...Когда мы задумали реставрацию и уже шла подготовка документов, к нам приехал Юрий Михайлович Лужков. Мэр Москвы увидел: верующие, расстелив газеты и картонки, вынуждены молиться прямо на земле, под дождем, снегом. Градоначальник сказал, что нужно срочно готовить документы на новое молельное здание. "В нашем большом, многонациональном и многоконфессиональном городе и мечеть должна быть большой и просторной", – подчеркнул он.

...Юрий Лужков сказал, что в каждом округе в Москве должен быть мусульманский храм, чтобы каждый мусульманин мог добраться помолиться.

...Нет в Московской городской думе ни одного депутата мусульманина, у мэра Москвы нет ни одного заместителя-татарина, ни одного руководителя управления. Нам очень сложно приходится, тем не менее наши братья-христиане нам во многом помогают.

Храмовое помещение для кришнаитов, как и для любой другой конфессии, должно быть соизмеримо с количеством членов этой религиозной организации. Правительство города не может запрещать строительство кришнаитского храма. С другой стороны, мы обязаны реагировать и на заявления православной общественности, имели место неоднократные протесты против сооружения крупного ведического центра в районе Ходынки.

Что касается огромных размеров кришнаитского храма, о которых говорилось на начальной стадии проекта, то Москомархитектура не разрешит строить ничего подобного. В данном случае здание будет пропорционально потребностям кришнаитов в отправлении религиозных надобностей.

Из письма Лужкову:

Строительство капища Кришне - это оскорбление наших религиозных чувств, это издевательство над религиозной тысячелетней культурой России, для подавляющего большинства населения которой, христиан и мусульман, Кришна - злобный демон, бес, олицетворение адских сил, противостоящих Богу... Плодятся сектанты, чья истинная родина оказывается в офисах Бруклина, Солт-Лейк-Сити и индийских ашрамах, собственная культура и история становится ненавистна, служение и защита государства - тяжким грехом.

Помимо того, что это (агитация против строительства кришнаитского храма. - Ред.) сознательное разжигание ненависти, мы воспринимаем это как покушение на наше право исповедовать ту религию, которую мы выбрали сами, сознательно. Если наши противники смогут повлиять на решение московского правительства, то мы и многотысячная индийская община в Москве останутся без места для поклонения.

Если чьи-то "религиозные чувства" оскорбляет сам факт присутствия в России неправославных религий - кришнаизма в частности - такие чувства являются скорее всего проявлением не религиозности, а экстремизма, и потому их носители не ограничатся разжиганием ненависти к одной лишь нашей конфессии.

В Москве более 10 000 индийских бизнесменов. Нам очень нужен и важен вайшнавский храм в России, в Москве. Если посмотреть на другие страны – Европу, США – там очень много индийских храмов. Такая проблема существует только в Москве. В Индии каждый день строят христианские храмы, и этому никто не мешает.

Выделение кришнаитам территории в центральной зоне Москвы под строительство храма соответствует букве закона о свободе совести. Но помимо законов (которые применяются в нашей стране весьма избирательно) существует элементарная логика. А она такова, что Российское общество сознания Кришны, возникшее в рамках традиционной ведической культуры Индии, – организация вызывающе чуждая и по обрядам, и по вероучению на наших российских просторах. И все равно государство должно было выделить землю под храм. Но не на Ленинградском же проспекте, за аэровокзалом, в окружении десятка детских спортивных школ комплекса ЦСКА! Лучше места для проповеди и вовлечения сотен и тысяч новых юных адептов в религиозное пространство кришнаизма трудно придумать.

Милиция немедленно стала придираться к пикетчикам (на акции солидарности с Тибетом у посольства КНР в апреле 2008 года. - Ред.). Требовала, например, убрать лозунг "Да здравствует Далай-Лама". Это было очень неприятно: оказалось, что милиционеры абсолютно ничего не знают о буддизме и никакой просветительской работы с ними не ведется. Они понятия не имеют о том, кто такой Далай-Лама, и кроме того, они ничего не знают ни о толерантности, ни о межрелигиозной терпимости. На мой взгляд, пусть не рядовые, но офицеры милиции, которые находятся в чине майоров и подполковников, должны хотя бы в общих чертах представлять религии, признанные российским законом государственными. Мы этот закон не считаем соответствующим Конституции, он ограничивает свободу совести, но раз уж он действует, представители власти должны им руководствоваться. И у них должно быть четкое понимание того, где находится грань, за которой наступает оскорбление чувств верующих.

Буддийские общины в Москве давно разбежались по углам и очень редко вместе отмечают даже Новый год или День рождения Будды. И забыли, как в 1993-95 годах на эти праздники Тэрасава-сэнсэй арендовал дома культуры – и буддисты всех направлений вместе совершали свои молитвы. Единство, отсутствие понятия "ересь" - одно из главных отличий буддизма... А потом мы удивляемся, отчего это никак не собираются средства на храм, несколько лет назад заложенный в Отрадном. Хотя я не могу читать мысли Будды, но мне кажется, Он хочет только такой храм, который объединит всех, и не только буддистов. Пока пытаются что-то устраивать как некий междусобойчик, ничего не получится.

Большинство сект в столице - иностранного происхождения. Все они пытаются заполучить своего "потребителя". Насколько выгоден такой бизнес - судить сложно. Известно, например, что ряд религиозных организаций, например саентологи, понизили стоимость своих услуг для России в 4 раза. Секта Муна, например, первые годы только вкладывала деньги в "российское" отделение, что лишний раз доказывает заинтересованность в нашей стране. А вообще наши законы не могут ничего поделать с деятельностью подобных организаций. Во Франции существует "черный список" религиозных организаций, с которыми в стране никто не будет сотрудничать. Попробуй мы что-либо создать - организаторы поднимут шум на весь мир, дескать, в России не уважают свободу слова и вероисповедания.